|
Если читатель попробует припомнить собственные годы детства, то, возможно, вспомнит аналогичные случаи, когда сознательно разыгрывались какие-то трюки, чтобы познать воспитательные методы взрослых и обнаружить в них слабые места. Когда я был ребенком, мне довелось провести ночь с непослушным, своевольным приятелем, который, казалось, мог предсказать любые действия со стороны родителей. Эрл напоминал генерала, в распоряжении которого находился вражеский код, дававший ему возможность упреждать любые маневры со стороны противника. Когда мы той ночью улеглись по своим кроватям, которые стояли рядом, он в поразительных красках описал мне характер своего отца.
Эрл сказал: «Когда мой папа очень рассердится, он говорит скверные слова, а я развлекаюсь, слушая их». При этом он привел три или четыре образца папиного лексикона. В ответ я сказал, что не верю ему.
Отец Эрла, господин Уокер, был солидным, рассудительным, спокойным человеком, который, казалось, никогда не теряет самообладания. Я даже вообразить себе не мог, что он может произносить те слова, которые выпалил Эрл.
Тогда, без лишних колебаний, Эрл сказал: «Хочешь, я тебе это докажу?» И он начал смеяться, болтать, вместо того чтобы ложиться спать. «Мой папа придет и скажет нам, чтобы мы вели себя тихо. Но мы его не послушаем. Он будет приходить снова и снова и с каждым разом впадать во все большее бешенство. А потом ты услышишь, как он начнет ругаться отборными бранными словами. Нужно только подыграть мне, и ты все увидишь сам».
Этот план вызвал у меня двойственные чувства, но мне так хотелось увидеть достопочтенного господина Уокера богохульствующим, что мы с Эрлом включились в игру, заставив бедного отца бегать туда и обратно, как ослика Иа-иа, на протяжении целого часа. Как и предсказывал его сын, каждый раз, возвращаясь в нашу комнату, он становился все более возбужденным и агрессивным. Я чувствовал себя очень напряженно и предпочел бы прекратить это представление, но Эрл, увлеченный таким спектаклем, продолжал действовать. Он подбадривал меня: «Подожди, уже недолго».
Наконец, ближе к полуночи, случилось то, что предсказывал Эрл. • Терпение господина Уокера лопнуло. Извергая громы и молнии, он спустился в холл перед нашей комнатой. Весь дом сотрясался от его тяжелой поступи. Он ввалился в нашу спальню и бросился к постели Эрла, пытаясь схватить его, но мальчик предусмотрительно укрылся тремя или четырьмя одеялами. И тут с губ отца Эрла начал срываться поток слов, которые раньше редко достигали моего нежного слуха. Я был шокирован, а Эрл веселился.
В то время, когда отец Эрла пытался сдернуть с него одеяла и выкрикивал богохульства, он даже не побоялся подняться, чтобы прокричать мне: «Ну, ты слышишь? Ну? Разве я тебе не говорил? Я же сказал, что он будет ругаться такими словами!» Удивительно, как господин Уокер не убил своего сына в тот момент!
Я пролежал без сна всю ночь, думая об этом эпизоде, и решил про себя, что я никогда не позволю, чтобы мой ребенок, когда я стану взрослым, мог так манипулировать мною. Теперь вы понимаете, как важно правильно выбрать методы воспитания и наказания, чтобы они способствовали поддержанию в детях уважения к родителям. Невзрачный на вид мальчишка, будучи источником всех несчастий в доме, оказывается в состоянии по своей прихоти превращать своих солидных родителей в трясущихся от гнева и вопящих неврастеников. Что-то при этом меняется в их взаимоотношениях. Что-то очень ценное теряется. У ребенка развивается взгляд на своих родителей, как на людей жалких, что неизбежно проявится с еще большей силой, когда наступят бурные годы подросткового периода. Мне искренне хотелось бы, чтобы каждый взрослый осмыслил эту особенность человеческой природы.
Читать далее>>>
|
|
|
|
|
Copyright 2008 © MedCenter. All rights reserved.
|
|
|
